|. Marauders: symphony of the rain

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » |. Marauders: symphony of the rain » Flashback » Сага о рыцарях тесака и плоскогубцев.


Сага о рыцарях тесака и плоскогубцев.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Название: Сага о рыцарях тесака и плоскогубцев
2. Участвующие персонажи:  Квиррелл, Амикус Кэрроу. Обратное тоже верно.
3. Время: начало отсчета - 17:06, количество секунд перевалило за тридцать.
4. Погода: дождливо, слякотно, существование солнца не доказано
5. Место действия: теплица номер восемь. Опасная.
6. Краткий сюжет: кому-то суждено погибнуть от ран на дуэли, кому-то - в неравной борьбе с алчными до власти магами, а кому-то, не успев объясниться, - в неравной схватке с плотоядным растением.

Отредактировано Quirinus Quirrell (2010-12-14 22:23:39)

+1

2

Так уж случилось, что мистер Кэрроу сходил с ума по чесночным сухарикам и светлым волосам. Оба этих понятия были настолько прекрасны и так трепетно им любимы, что он никак не мог выбрать, что же иметь лучше – пиалу чесночных сухариков под рукой или светлые волосы на голове. Пиалу светлых волос или чесночные сухарики на голове. Загадка!

И так уж случилось, что в данный конкретный момент у Амикуса не было ни того, ни другого. Светлых волос на голове отродясь не бывало (таких, чтобы прям белые-белые, как лицо профессора Стебль в тот момент, когда она увидела, что учудили мистер Кэрроу и мистер Квиррелл в теплице номер пять, задержавшись после урока), чесночные сухарики с самого завтрака не попадались Амикусу на глаза. От расстройства последний утром даже не поблагодарил вчерашнюю булочку, свято оберегаемую от однокурсников, за все хорошее, что предположительно ожидало его сегодня. Это была месть булочки, которая вполне могла обернуться кармическим проклятьем. Булочку решено было съесть и обезвредить тем же вечером. Или просто съесть. Или просто обезвредить. Мистер Кэрроу еще не решил, он был погружен в дело в прямом смысле этого выражения.

Делом назывался цветочный горшок, доверху набитый ароматным компостом. Ах, бедное самолюбие Амикуса!

Корень мандрагоры был схвачен за зеленовато-коричневые побеги, торчащие у него из башки, и накормлен комком компоста, после чего его, вероятно, конкретно одуревшего, опустили в соседний, пустой горшок. От усердия у Амикуса с носа съехала ядерно-розовая, выбранная им лично прищепка, а рукава водолазки (только сегодня: цвета кофе средней крепости с десятипроцентными сливками!), так рьяно задранные чуть ли не до макушки, через какую-то жалкую пятерку дюймов грозили опуститься в чудесные удобрения.

Ну и как тут обойтись без чесночных сухариков (исключено!) или светлых волос (а это идея!)?

- Кви! – рявкнул Кэрроу и отпустил побеги очередного засранца, цеплявшегося за края горшка всеми своими руко- и ногообразными отростками. Засранец улетел обратно в горшок, с благодарностью пережевывая насильно всунутый в рот компост. Амикус подергал любезного друга за рукав пальцами, щедро вымазанными содержимым горшка, оскалился с такой нежностью, что этим оскалом можно было бы отпугнуть миссис Норрис, и чмокнул рэйвенкловца в лоб. Потом дернул за рукав еще раз, незаметно вытер о него ладони и, судя по выражению лица, только что достиг высшего уровня просветления.

- Сделаешь меня блондинчиком, когда мы вернемся!.
«И если вернемся», – продолжил он мысленно, крайне одухотворенно шмыгнул носом, поправил прищепку и замер с видом розовой морской звезды.

Корень мандрагоры отплевался от компоста и истошно орал. Резких звуков Кэрроу не любил, а посему сурово сдвинул брови и перевернул корень пастью вниз. Горшок к слизеринца в ладонях униженно вибрировал от воплей, проходивших содержимое горшка насквозь. Квиррелл молчал, корень прочищал компост ультразвуком, да и сам Амикус, кажется, сохранял молчание (тот эпизод его жизни, когда он, полуголый и навряд ли проснувшийся окончательно, глубокой ночью встал над Ноттом и с искренними слезами на глазах обвинил его в краже амикусовых кальсон, не в счет).

За спиной что-то шебуршилось. Это морская звезда чувствовала очень остро!

Поэтому сначала Амикус скосил глаза на Квиррелла и его закрытый рот, потом – на мандрагору, которая отчего-то затихла и не шевелилась, а потом в ужасе прижал ладонь к собственным губам, явно желая проверить, не он ли производит это божественное шуршание. Но, к сожалению, мистер Кэрроу умел только чпокать щекой при использовании вспомогательного пальца, обычно среднего, и свистеть, очень нежно сложив губы трубочкой.

- Спокойно, парень! – авторитетно буркнул Амикус Кэрроу и похлопал корень мандрагоры по кривой зеленой спине. А потом очень, ооооооооочень медленно стал поворачивать голову назад, видимо, желая сделать это так же эффектно, как делают почтовые совы, но из совиных ста восьмидесяти градусов он осилил только девяносто два. На девяносто третьем шею заклинило. Мистер Кэрроу подскочил на одном месте и развернулся в прыжке. И не сказать, чтобы увиденное привело его в экстаз.

- Любовь моя, я спасу тебя! – он молниеносно переместился за квирреллову спину, вцепился в его предплечья и постарался скукожиться до размеров корня мандрагоры. Да, Амикус Кэрроу любил устрашать студентов Хогвартса, Амикус Кэрроу чрезвычайно гордился своим отражение в зеркале, Амикус Кэрроу заставлял третьекурсников щупать его бицепсы и (обязательная часть!) восхищаться ими, Амикус Кэрроу тащился от чесночных сухариков, светлых волос и Квиринуса Квиррелла.

Но вот сражение с плотоядным растением, которое в масштабах теплицы номер восемь выглядело особенно внушительно, никак не входило в его планы. Разобраться с дурацкими горшками, дотянуться руками инквизиции до предательской булочки и досаждать Квиррелу всю предстоящую ночь – это да. Лишиться руки, ноги или возможности покарать булочку – это нет!

Доверяйте чутью морской звезды.

+2

3

Свернутый текст

прелюдия - автор не сошел с ума и прекрасно знает, как пишутся все эти слова, но кокни акцент - такой акцент.

Я страдал. Я страдал уже целых шесть минут — ровно шесть минут меня никто не затаскивал в кусты, не тискал за коленку и не порыкивал на ухо. Я страдал... Вы бы только видели! Брови подергивались где-то на высоте, прячась за несуществующей челкой, губы кривились в правой части лица, глаза трагично округлялись, буравя обезнаженным взором траву и дрожащий кроссовок Амикуса Кэрроу.
И дело даже было не в высокой тоске по медвежьим проявлениям любви (к этому я почти успел привыкнуть — никакие слезные коленопреклонения не могли убедить старого му... дурака перевести меня на Слизерин) — дело было в компосте, который омерзительно смердел (громадная желтая прищепка упорно сползала, а я упорно ускользал от возобновлений попыток ее нацепить). И, вероятно, угрызениях совести, потому, что Амикус и не подозревал, что работает только он один, а я предаюсь высокопарным страданиям.
Вы вероятно спросите меня: « - А что же, Квиринус Барнард Квиррелл, согласился бы ты оторваться от Амикуса Эйдена Кэрроу, во имя избавления от этой извращенной пытки?». Разумеется, нет! Об этом даже нечего было и думать. Нет, дело вовсе не в бессмысленных проявлениях героизма и слепой покорности фортуне (на что же тогда есть Гриффиндорцы и Северус Снейп?). Просто Амикус вымазанный грязью, Амикус пахнущий травой, Амикус шугающий по всей теплицы Рейвенкловских дамочек — очень эстетичное и обезоруживающие зрелище.
— Может, стоило позвать ее к себе? Вероятно, такая затворническая жизнь, как у нее приводит к ухудшению настроения, -я обреченно (долг есть долг!) поплелся к ожидающим меня горшкам. Было маловероятно, что у меня получится такое же грозное движение бровей, как у Амикуса, которое заставляло мандрагор орать тише, чем предписывалось природой, но попытаться стоило. Насупившись, покраснев, зазеленев, всхлипнув, признав на помощь мерлинов прах, я схватил полоумное растение за... волосы (зеленые, пачкающие, режущие пальцы — все, как я люблю) и выдернул из горшка.
Орала она (в этом я убедился!) дико, неприятно и невоспитанно. Комок компоста, отчаянное движение рук и мандрагора отлично вписалась в соседний горшок, который был немедленно засыпан землей.
— Чтоб у теб пр'щи не с'шли, м'рзко созд'ние! - озлобленно изрыгнул я, в сердцах пнув по какому-то огромному, уродливому корню. Левая нога сотрясалась в судороге.
Соблазна воспользоваться волшебными палочками не было. Нет, не потому, что они были кристально честными юношами (со Слизерина и Рейвенкло? Ха!), просто профессор Спраут не окончательно одурела ото всех этих воплей и их безапелляционно изъяла. Впрочем, в моей сумке звенела, шуршала и поскрипывала целая гора маггловских инструментов, заботливо присланных мне одним сочувствующим другом, но я сомневался, что они чем-то могли нам помочь.
А впрочем...
— Ами? - рявкать — это прерогатива Амикуса, не моя, чему я безумно завидую. Моя искажать слова в умопомрачительном кокни диалекте. На первом курсе Кэрроу кортавил и почему-то решил, что я над ним измываясь. Это был первый раз, когда я получил перелом носа, но далеко не последний. К счастью — как бы мы иначе подружились? — Нет! - я волевым усилием разогнал было воспрянувшие в желудке восторги. – Или п'зле эт'ог я в'прямлю сво кудр'шки. Клянусь!
Следовало немедленно отвлечься от созерцания работы Амикуса и вернуться к своей — едва тронутой. Мадам Спраут, конечно, не зверь (а как похожа!), но заставить его заканчивать работу после истечения наказания — могла.
— Д'вай я не буд обз'ватса, а ты — кр'чать? - я заботливо погладил следующую мандрагору по макушке, стараясь ее хоть немножечко умаслить — не кнутом, так пряником.   - П'жалста!
Раз, два, три...
Я замер, боком чувствуя, настороженность Амикуса, а ухом — неведомое шуршание. Интересно, если я не буду шевелиться, шуршание обойдет меня своим вниманием? А если не буду шуршать?
Я с детства не любил таинственные звуки, особенно, если они доносятся из-за спины. Впрочем, можно ли опасаться, когда рядом морская звезда? Оказалось, можно.
Резкий разворот, грубая хватка, не позволяющая пошевелить руками и тянущийся ко мне, с ужасающий плотоядным хлюпаньем корень, по котором я столь опрометчиво попал. Долго же ты соображаешь, парень!
— А! А! — я пытался дернуться в сторону сумки (вероятно, если огреть это бестолковое создание — оно издохнет?), но тащить за собой Амикуса — тяжело осуществимое занятие. И совершенно неблагодарное. Впервые в жизни мне захотелось, что бы преподавательница ворвалась в теплицу, помешав Кэрроу столь трогательно прижиматься к моей спине.
А корень, тем временем, не дремал...

+3

4

Боже, храни диалект кокни!
Нет, серьезно. От любой фразы Квиррелла Амикус падал на пол и начинал умильно сучить ножками. Разумеется, не в людных местах, но мысленно – постоянно. Особенно тогда, когда, пошло глотая гласные и в отместку обнажая самые непритязательные губно-зубные звучочки, Квиррелл произносил – старался, - пылкие выражения страсти. Разумеется, Кэрроу изводил себя попытками быть тактичным и сосредоточенным на деле, но все впечатление портили его щеки, раздувшиеся от рвущегося наружу полурыдания-полухохота, и неожиданно развившееся косоглазие.

Еще жарче стало, когда Амикус вычитал нацарапанный чем-то острым (ногтем? когтем? миндальной печенькой?) на раковине в туалете текст скороговорки: «A fly and flea flew into a flue, said the fly to the flea 'what shall we do?' 'let us fly' said the flea said the fly 'shall we flee' so they flew through a flaw in the flue». Весь ужин он просидел под этой самой раковиной, томно переписывая скороговорку на обратную сторону пергамента с домашним заданием по Трансфигурации, оцененным в ноль баллов. А минут за десять до отбоя прискакал к рейвенкловской башне, выманил на лестницу Квиррелла с помощью криков гиппогрифа в брачный период и заставил его прочитать написанное вслух.

Первым делом, разумеется, пришлось найти уединенный угол. Данное конкретное предложение было выдвинуто Квирреллом (ну да, характеристику «умный» было трудно отнести к мистеру Кэрроу. хотя, может быть, поигрывая бровями и хватая Амикуса за зеленый галстук, доблестный рейвенкловец имел в виду не чтение скороговорок, а нечто более концептуальное?). Уединенный угол, который они облюбовали, располагался за одним из пустых комплектов рыцарских доспехов и был, кстати говоря, не столько уединенным, сколько углом. В любом случае, спрятавшись за ноги обескровленного крестоносца, Кэрроу – за левую, Квиррелл – за правую, они принялись разбирать амикусовы писульки.

К тому времени, когда последняя закорючка была идентифицирована и записана заново в соответствии с нормами письменного английского языка (ох и возмущался лапушка Квиринус!), Филч уже наверняка добрел до запретной секции в библиотеке (если его не перехватила мадам Пинс, широко известная в узких кругах гарпия). К тому времени, когда Амикус все же уговорил Квиррелла зачитать этот дивный маггловский вброс вслух, Филч предположительно отвязался от мадам Пинс и спустился этажом ниже. К тому времени, когда Амикус прекратил рыдать, съежившись на полу за рыцарскими голенями, Филч уже был на подходе к их тайнику, а поэтому пришлось взять Квиррелла на руки, а руки в ноги – и бежать.

Конечно, мистер Кэрроу чуть-чуть слажал, когда забыл на постаменте собственную работу по Трансфигурации, но у кого не бывает промахов?
В общем, Амикус обожал акцент Квиринуса.

И, раз уж речь зашла о куриных рулетиках…
Подождите! Никто не говорил о куриных рулетиках!

Никто вообще ничего не говорил. Один только плотоядный корень усиленно посылал радиоволны, призванные возбудить в Амикусе Львиное Сердце панический ужас. Однако плотоядный корень потерпел неудачу. В какой-то момент Кэрроу даже решился выглянуть из-за квиреллова плеча и загадочно приоткрыть один глаз. Плотоядный корень (может, стоит ввести сокращение вроде «ПК»? но нет, так уже обозначался Паштет Куриный) бодро капал на пол теплицы полупрозрачной слизью, томно вздрагивал при движении и всячески выражал свое желание потискать Квиринуса за щечку.
Нет, его щечки потрогать хотелось многим. От девиц с его факультета (и Амикус, Амикус тоже там затесался!) и до профессора Заклинаний, ведь на совмещенных с рейвенкловцами уроках мистер Кэрроу частенько и со злобой наблюдал, с каким вожделением мерзкий профессор пялится на квиррелловы скулы.

Загвоздка была в том, что с недавних пор Амикус позволял такие вольности с лицом Квиринуса только себе. Поэтому…

- Убери от Квикусеньки свои долбаные отростки! – заверещал мистер Кэрроу с невероятным жаром и мужественно взмахнул кулаком перед носом (носом?!) корня, чуть не отвесив Квирреллу затрещину.

А вообще, кажется, пришло время выбираться из-за спины своего дорогого рейвенкловского друга и сражаться против хищной твари с такой смелостью, с какой только может настоящий мужчина встать против ужасающе опасного растения.

Отредактировано Amycus Carrow (2010-12-31 20:47:22)

+2

5

Я думаю, что все (кроме меня и Амикуса, как вы уже, наверняка, изволили догадаться) ученики... нет, не так. Все ученики, сотрудники и жители школы чародейства и волшебства даже не подозревали, сколько Хогвартских подоконников, стен, парт и других легкодоступных мало-мальски пригодных для соответствующих занятий было опорочено с нашей легкой подачи. Я, как-то раз, даже предложил Амикусу провести перепись, но с самого начала следовало понять, что эта затея совершенно несостоятельна - не сойдясь в подсчетах несколько раз, мы отвлеклись на куда более привлекательные вещи...
К примеру, Амикусовы залысины. Он утверждает, что их не существует, но вы его не слушайте.

Вы не подумайте, что я этому не рад. Безусловно, прознай о нашем скромном увлечении суровый преподавательский состав (интересно, идет ли в счет преподавательница Травологии?), нам пришлось бы постигнуть дзен в мгновенном вылетании из школы. Я уже не говорю о лютейших сценах, которое бы не постеснялись устроить достопочтеннейшие из родителей (не устаю повторять, что в этом плане Кэрроу несравненно повезло. Он не обижается). Пару недель Амикус, на всякий случай, тестировал меня, в умении уворачиваться от потенциально опасных предметах, летящих с близкого расстоянии. Стоит сказать, что так он не смеялся даже после того, как заставил читать меня маггловские стишки про Джека, синицу и дом.
Если же об этом услышал кто-нибудь из безжалостного, неразумного и вездесущего ученического сообщество, все обладающие ЗНАНИЕМ в лучшем случае стали бы постоянными клиентами печально известной клиники Св.Мунго. В худшем -  бескомпромиссно стерты с лица земли. А разгадка одна: Амикус очень, очень впечатлителен и жаден до расправы.
Но просветить пару особенно бестолковых особ с его факультета я бы не отказался, которые не стесняются виться вокруг него при мне. Подумайте, какая черствость! Салазар сведетель, что я уже давно мечтаю повыдергивать патлы этим лахудрам, но воспитание такое воспитание. Стану великим — непременно запрещу его. И легализую оборотные зелья, чтобы на законном основании обернуться какой-нибудь великовесной мадам и отомстить всем несносным обидчицам.
 
– У н'го ньет уш'й! -отчаянно возвестил я, пытаясь не упускать жадный до наших жизней отросток из виду и, одновременно, уворачиваться от чересчур расторопных движений Ами.
Эта информация, конечно, могла впечатлить кого угодно, кроме Амикуса Эйдена Кэрроу, истинного Кэрроу, истинного Слизеринца и истинного чистокровного детеныша, привыкшего, что все будут думать за него, но я-то, я стенал ради  стенаний, никакой логической подоплеки.
Неужели профессор вознамерилась их уничтожить? Да еще так жестоко! Пожалуй, еще парочка таких наказанных учеников с другого факультета и Хаффлпафф победит таки в школьных соревнованиях.
– Н'как'го др'коньег нав'за, п'ка ты не науч'шься с'бя в'сти! -пригрозил я невоспитанному цветку (даешь лекции для безмерно активных растений!), пытаясь оттанцевать вместе с Амикусом (ЛИМБОО!) к стене. Разумеется, нам мешал стол. Разумеется, стол не помеха — ни мне, ни тем более крепкому тылу Амикуса Э. Кэрроу, лучшему из живущих.
Обещаю, что как только мы одолеем это чудище (затопим в слезах? Заморим голодом? Пришибем горшком с мандрогорой?!), я изготовлю из него салат, предварительно подвергнув всем возможным кулинарным воздействиям. Для начала — сварю. Потому — потушу. И, наконец-то, зажарю! Зря я, что ли, вести хозяйство учился?
- Д'вайяотв'лкуего, - шепотом (а вдруг, уши все-таки есть? Кто знает, какие ужасающие генетические эксперименты пришлись по душе мадам Спраут) затораторил я, сводим к минимуму количество понятой информации. – А ты — за мое с'мкой!
Ведь плоскогубцы, в конце-то концов — сила. Аве плоскогубцам!

+1


Вы здесь » |. Marauders: symphony of the rain » Flashback » Сага о рыцарях тесака и плоскогубцев.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC